В среду, 6 марта, на площадке Гёте-Института в Москве прошла лекция о влиянии философии Иммануила Канта на действующую Конституцию Российской Федерации. Это первое мероприятие в серии докладов, организованных германским учреждением культуры в честь 300-летия немецкого философа. Доктор философских наук, завкафедрой истории зарубежной философии РГГУ Алексей Круглов рассказал о трудностях перевода трудов Канта, различиях в советской и нынешней конституциях и в какой степени последняя соотносится с кантовской философией. «Новый » публикует самые яркие тезисы этого выступления.

Об изменении отношения к Канту в России

— Странно, но за первую четверть 19-го века, фактически за правление Александра I, Кант вначале из столпа, государственного человека превратился в такого ядовитого мыслителя, иметь дело с которым нежелательно, а уж развивать его идеи тем более предосудительно. Вот этот шаблон воспроизводился неоднократно, и то, что мы наблюдаем в последнее время в связи с заявлениями калининградского губернатора а, а чуть раньше начальник штаба Балтийского флота вице-адмирал Мухаметшин что-то в этом духе высказывал — ничего нового в этом нет. Это многократно воспроизводилось, и с какой-то вот такой периодичностью воспроизводится и воспроизводится.

О философском эталоне Конституции СССР

Если мы посмотрим на соответствующие обсуждения Конституции СССР 1936 года, то совсем другой философ там выступал в качестве некоторого образца и эталона. Если мы почитаем журнал «Под знаменем марксизма» 1935 года, то там, как правило, звучало имя Гегеля и философия права.

О неоднозначности понятия «конституция» у Канта

<…> У Канта есть и латинизированное Konstitution, причем он пишет иногда через C, иногда через K. И в каких произведениях это встречается — далеко не всегда только в правовых. То, что Канта в принципе интересовал этот вопрос, это несомненно. И то, что, по крайней мере, кое-что из того, что он на эту тему написал, мы можем, конечно же, использовать в наших правовых дискуссиях сегодня, — это несомненно. Но является большой утопией, что если мы вдруг во всех русских переводах все упоминания Verfassung и Konstitution переведем как «конституция», то вся философия Канта вдруг заблистает вот этим конституционным аспектом, — это огромное заблуждение.

Алексей Круглов, фото из архива «Нового Калининграда»

О «счастье» в Конституции РФ и у Канта

— Предлагаю вам поискать, что там (в Конституции РФ — прим. «Нового Калининграда») говорится о счастье и о праве на счастье. Ответ, наверное, будет не такой, как ожидают сторонники этого тезиса (о том, что якобы основная юридическая цель, которая ставится Кантом, — достижение счастья. По мнению его сторонников, в Конституции РФ усматривается манифестация счастья как некая цель государства, — прим. «Нового Калининграда»). Нет, там говорится о благополучии, о чем-то, что с этим при известной ловкости тоже можно будет связать. И в преамбуле даже кое-какие слова на этот счет и в самом деле сформулированы.

Но вопрос в другом. Там говорится как раз об этом самом благополучии Российской Федерации, страны. Можно, конечно, сказать: тогда, когда страна счастлива, благополучна, это автоматически означает счастье каждого отдельного ее гражданина. В какой степени такие дедукции будут оправданы, это тоже большой вопрос.

<…> Кант в своей этике выступал решительным противником того, что на философском жаргоне можно обозвать эвдемонизмом, то есть этики счастья. Этика, которая построена на понятии счастья, является неподлинной, она ведет не туда, она нарушает автономию человеческой воли.

К сожалению, в произведениях Канта встречается аж три понятия, которые в том или ином контексте можно использовать при переводе как «счастье» (Glück, Glückseligkeit и Seligkeit, — прим. «Нового Калининграда»). Уже не первое поколение несчастных переводчиков так окончательно и удовлетворительным образом эту проблему не решило. <…> Эта понятийная тройка совсем не соответствует тому понятийному ряду, который есть у русского человека сегодня, да и, наверное, в 18-м веке. Мы можем говорить о таком устаревшем имени Фортунат — это то, что соответствует Glück на языке Канта. — <…> Seligkeit — в значительной степени это то, что мы сегодня бы назвали блаженством. <…> И где-то между находится непонятно где это самое Glückseligkeit, которое Кант чаще всего использует в своих этических произведениях. Это то, что на латыни и древнегреческом было бы сводимо к Фелицитас, Феликсу.

О человеческом достоинстве в постсоветское время

— Вопрос, как между собой связаны права человека и человеческое достоинство, на основе Конституции Российской Федерации решить очень сложно. А кто помогает нам ответить на этот вопрос? Один старый прусский философ, 300-летие которого мы через буквально некоторое время будем праздновать, но кто-то, может быть, проклинать будет — это уже оценочный вопрос. По крайней мере я буду это праздновать.

Именно кантовские сочинения позволяют прояснить этот вопрос и позволяют нам самим для себя ответить на вопрос о том, во что превратилось и под что мимикрировало человеческое достоинство в постсоветское время. Подробно я на этот счет уже ничего не могу сказать, а краткий ответ я могу вам дать. Оно мимикрировало под достойные условия жизни, которые означают что-то вроде комфортабельных условий жизни и возможность пользоваться всевозможными материальными благами.

Но человеческое достоинство — это не достойные условия жизни. Человеческое достоинство человек может проявлять в самых отвратительных условиях жизни. Человеческое достоинство может быть связано, может быть не связано с этими условиями. Но когда вы задаете себе вопрос «А почему между правами на пользование общекультурными учреждениями в Российской Федерации и на образование вдруг оказывается достоинство?» — да потому, что оно там де-факто и оказывается сведено к этим самым достойным условиям жизни.

О Канте и семейных ценностях

— Единственное, что из всей этой дискуссии в конце концов трансформировалось в поправки к Конституции, которые были осуществлены несколько лет назад, — разговор о необходимости семейных и традиционных ценностей.

<…> Здесь получается, что Кант вновь как будто столпом семейных ценностей выступает. Если вы в субботний день при хорошей погоде окажетесь в Калининграде, в родном городе Канта, и окажетесь перед его могилой, то нередко там даже очередь из пар, бракосочетающихся, которые исключительно у Канта, который всю жизнь прожил холостяком и более того, даже пытался философски обосновать, почему этот статус холостого человека правильнее и благоприятнее, по крайней мере, для него конкретно и для философа, чем человека женатого. Вот исключительно у такого холостяка, видите, пары, которые вступают в брак, наверное, просят благословения.

О смысле дискуссий вокруг Канта и Конституции РФ

— Что смущает во всех этих дискуссиях, которые ведутся сейчас? <…> Позиция Канта в отношении философии права оказывается здесь где-то в стороне. <…> Возникает вопрос: о чем спорят тогда все эти люди? Они спорят о некоторых представлениях, которые бытуют о кантовской философии в широких массах. В какой степени эти представления соответствуют тому, что Кант писал или не писал? Чаще всего это интересует мало кого.

С моей точки зрения, разговор на эту тему надо вести предметно, на основе кантовских текстов. И я думаю, что как раз то, что я попробовал сегодня затронуть, позволяет сказать, что, несмотря на то, что всё-таки уж 300 лет почти минуло с момента рождения этого прусского философа, кое-какие, по крайней мере, мысли, которые он высказал довольно давно, по-прежнему актуальны. И совершенно не грешно нам почитать и чему-то у него поучиться. Это помогает нам понять лучше не только какие-то своеобразные особенности немецкой философии 18-го века, но и нас самих сегодня в России.

Записала Елена Калугина, фото: Виталий Невар / Новый Калининград

Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав Ctrl+Enter

От kalimin